Марина — инженер добывающей промышленности. Ее история о том, что даже в узкоспециализированной сфере реально получить одобрение по программе национальных интересов EB-2 NIW. иммиграционной службы США. Марина расскажет, в чем была основная сложность при подготовке кейса и поделится своей реакцией на RFE.
Сергей: Марина, кто вы по профессии?
Марина: Инженер добывающей отрасли.
Сергей: Как долго вы собирали документы и насколько сложно вам это далось?
Марина: Документы собирали почти два года, так как не очень торопились. В принципе, особых сложностей у нас не было. Вы прислали очень подробный план, если по нему двигаться, вопросов нет никаких. Там всё чётко и подробно, с образцами документов.
Сложности возникли именно со статьями. У нас была практическая большая часть, но теоретической части у нас не было вообще. Поэтому написание статей, сбор рекомендаций, различные публикации — заняло определённое время.
Сергей: Но это что-то выполнимое или это прямо очень тяжело вам далось?
Марина: Это было не тяжело, это было просто затратно по времени. Публикация статей в журналах, допустим, занимает продолжительное время. Так как публикаций много, ты стоишь в очереди.
Сергей: Поэтому я обычно всем говорю, что публикации — самый долгий раздел, с него и надо начинать.
Марина: Верно. Начинайте публиковаться, писать и собирать о себе много данных и документов, подтверждающих вашу профессиональную деятельность, заранее. Это несложно, но занимает продолжительное время. Поэтому стоит начать пораньше.
Сергей: Вы подавали на премиум. Дальше они прислали RFE (запрос дополнительных доказательств), и мы ответили. Сколько примерно вы ждали решения после ответа на RFE?
Марина: Примерно две недели.
Сергей: Какие были ощущения?
Марина: Когда мы получили RFE, было ощущение, что мы не пройдем. Там было написано столько всего, как будто мы вообще не готовились. Было немного неприятно и обидно.
Но когда получаешь одобрение, думаешь: «Ну ничего себе!». Оказывается, тебя признают не только в твоей стране и области, но и за рубежом. Это очень приятно.
Сергей: На самом деле по программе национальных интересов (EB-2 NIW) RFE приходит довольно часто. Придирки обычно крутятся вокруг одного: «Докажите вашу пользу и то, что вы очень нужны США».
Марина: Больше всего они давили на доказательства в цифрах. Требовали документы, подтверждающие квалификацию через показатели. Это сложно собрать изначально, так как многое является коммерческой тайной. Предоставить всё, что они хотят увидеть, мне кажется, невозможно ни в одной стране — это крайне тяжело.
И еще один момент: они спрашивали, почему о нас не пишут? Мы писали статьи как специалисты в своей области, а они требовали публикаций именно о нас. При этом в RFE указали, что все рекомендации «слишком хвалят». Получился диссонанс: рекомендации чересчур хвалебные, а сторонних публикаций о персоне нет. Вот так.
Сергей: Горнодобывающий инженер — это все-таки не поп-звезда, чтобы о нем постоянно трубили в СМИ и приглашали на ТВ. Есть профессии, где такие замечания могут быть справедливы, но в узкоспециализированной сфере этого практически ни у кого нет.
Марина: Всем остальным хочу сказать: не расстраивайтесь и не падайте духом. Они больше пугают, всё не так страшно, как кажется на первый взгляд.
Сергей: Я бы даже сказал, что RFE — это своего рода положительная обратная связь. Нам дают шанс что-то доработать перед тем, как принять финальное решение.
Как вы оцениваете работу с нами от самого начала до сегодняшнего дня? Что понравилось, а что, возможно, нет?
Марина: Вы знаете, за всё время работы у меня вообще нет к вам претензий. Меня всё устроило: и подробные инструкции, и то, что вы присылаете образцы именно по той отрасли, в которой человек работает. Вы всегда были на связи. Мне было очень приятно с вами сотрудничать и как с профессионалом, и как с человеком.
